суббота, 19 марта 2016 г.

Крымский поход 1687 г.: бунт Григория Самойловича

Продолжу о Крымском походе и всех связанных с ним перипетиях и историях. В одном из предыдущих постов я упоминал о бунте Григория Самойловича и его казни. Для начала, как всегда, немного истории.
Итак, на военном совете в лагере на реке Карачокрак 27 (17) июня состоялся военный совет, на котором союзное командование решило прекратить дальнейший поход на Крым и вернуться обратно в местности, где будет достаточно конских кормов и воды. Для прикрытия отхода армии и для «промыслу над городами сухим и водным путем» вниз по Днепру к Каменному Затону было решено отправить корпус под командованием окольничего Леонтия Романовича Неплюева. В его состав вошли его Севский полк (ок. 8 тыс. чел.), а также малороссийские казаки под командованием сына гетмана черниговского полковника Григория Ивановича Самойловича (ок. 20 тыс. чел.): Черниговский, Переяславский, Миргородский и Прилукский городовые полки, сердюки Яворского и Герасимового и кумпанейские полки Новицкого и Пашковского. Также под команду Неплюева должен был поступить отряд генерала Косагова (ок. 6 тыс. чел.), с лета 1686 стоявший лагерем в Каменном Затоне.

Войска Неплюева 28 июля перешли на левый берег Карачокрака, и двинулись к Каменному Затону по полностью выжженной степи. И люди и лошади страдали от жары и нехватки конских кормов, но тем не менее, в начале июля Неплюев прибыл в лагерь Косагова. Дав своим людям несколько дней отдыха, 12 (2) июля он начал переправу по «никитинской переправе» (пороги, находившиеся в районе современных Никополя и Каменки-Днепровской) на правый берег Днепра. Тем временем крымский хан, стоявший в середине июля июня со своими войсками у Колончака узнал от своих разведывательных партий, что русские войска разъединились, и часть из них находится у Каменного Затона и занимается переправой через Днепр. Селим-Гирей решил немедленно воспользоваться разделением войск противника, и атаковать корпус Неплюева у порогов. Часть своих сил он переправил у Казыкерменя на правый берег Днепра, а сам с основными силами 15 (5) июля подошел к Каменному Затону. К этому моменту основные силы Неплюева и казаки Самойловича уже завершили переправу и стояли в укрепленном лагере на другом берегу, а на левом оставались лишь Косагов с 5 солдатскими полками, часть обоза и лошадей. Основной удар татар пришелся на Косагова, и им удалось захватить часть табунов и обоза, но атака на сам лагерь была отбита. Тем временем на левый берег Днепра переправился сам Неплюев с частью конницы, и отбросил татар, отбив часть трофеев. На следующий день татарские разъезды появились и на правом берегу, но атаковать таборы Неплюева и Самойловича не решились, ограничившись нападениями на фуражиров и отгоном нескольких небольших табунов лошадей, пасшихся около лагеря. Неплюев, со своей стороны, решил отказаться от продолжения похода к Казыкерменю, укрепившись в лагерях на обеих сторонах Днепра. Из-за опасения татарского нападения было решено отказаться от выпаса лошадей в степи, и союзные войска фактически оказались в блокаде, что уже очень скоро привело к нехватке конских кормов.
В общем, в конце июля союзники сидели в трех укрепленных лагерях, и никуда особо не выходили: Косагов на левом берегу Днепра у Каменного Затона, Неплюев с севчанами на правом в районе Никитинской переправы (где-то в районе современного Никополя), а Самойлович с казаками – чуть выше Неплюева по течению в районе впадения реки Токмаковка в Днепр (район современного города Марганец). В это время на Коломаке 2 августа (23 июля) происходит арест и смещение отца Григория, гетмана Ивана Самойловича. Голицын и заговорщики из числа казачьей старшины постарались сделать это максимально тихо, и заранее блокировали казачий лагерь конными разъездами, чтобы избежать утечки информации. В тот же день к Неплюеву посылается гонец с приказом арестовать Григория Самойловича. Но одному из верных Самойловичам казаков удается выскользнуть из охраняемого лагеря и добраться до Григория быстрее официального гонца. Тот очень быстро понимает, что опасность нависла и над ним самим, и в тот же день 9 августа отдает приказ казачьему войску немедленно сниматься с лагеря и идти правым берегом Днепра вверх к Кодаку. Сложно сказать, на что в тот момент надеялся Григорий, маловероятно, что он всерьез надеялся начать новую серию «казачьих шатаний» на Украине и силой побороться за восстановление своего отца. Скорее всего это было некое импульсивное решение. Неплюев с русскими войсками стоял отдельным лагерем в нескольких десятках километров и помешать уходу казаков не успел, но 10 августа утром бросился в погоню со своей кавалерией и слободскими казаками.
Тем временем Самойлович двигался по правому берегу Днепра вверх к Кодаку, но 12 (2) августа был вынужден встать лагерем на реке Суре из-за начавшихся среди казаков волнений. К этому моменту пришли вести об избрании новым гетманом 4 августа (25 июля) Ивана Степановича Мазепы, и значительная часть казаков отказалась поддержать мятеж, и выступила за подчинение новому гетману и царским воеводам. Полковники кумпанейских полков Илья Новицкий и Григорий Пашковский даже вывели свои полки из казацкого лагеря в поле, а Новицкий кроме этого также отправил 13 (3) августа письмо Неплюеву с просьбой прибыть как можно скорее, пока среди казаков не началось кровопролитие. Полковники обоих сердюцких полков, Герасим Василевич и Стефан Яворский, наоборот, поддержали Самойловича, и соорудили земляной вал вокруг своего табора, где укрылся сын гетмана. Днем 14 (4) августа, когда авангард Неплюева (сумские казаки Кондратьева) подошел к казацкому лагерю, оба кумпанейских полка и часть городовых казаков во главе с миргородским полковником Даниилом Апостолом поспешили присоединиться к русским. Среди оставшихся в лагере казаков начались волнения. Большинство из них отказалось вступать в бой с русскими, и окружило шатер Григория, требую выдать его и его ближайшее окружение Неплюеву. В ходе этих волнений бунтующими казаками был убит прилуцкий полковник Лазарь Горленко, которого заживо сожгли в печи. Понимая бесполезность сопротивления, Григорий Самойлович согласился сдаться, и был немедленно арестован вместе с переяславским полковником Леонтием Полуботком и Федором Сулимой. Свое поведение Самойлович впоследствии объяснял тем, что боялся взбунтовавшихся казаков, которые угрожали убить его самого и его приближенных, поэтому бежал к Кодаку и встал там укрепленным лагерем. После ареста Григория Самойловича новым наказным гетманом был назначен показавший свою лояльность Апостол, который поспешил увести казачьи войска обратно на Гетманщину, и побыстрее отпустить их со службы, опасаясь дальнейших волнений. Казаки поднялись вверх по течению Днепра до Переволочной, где перешли на левый берег и были распущены по домам.
Сам Григорий Самойлович был доставлен в Севск, где был обвинен «в воровских, затейных и непристойных словах и изменах», и после недолгого следствия казнен 21 ноября 1687 г. При этом его жене была сохранена свобода, возвращена часть имущества и 200 руб. денег. В чем конкретно был обвинен Самойлович – сказать довольно сложно. Несмотря на то, что к нему и к Герасиму Василевичу (также проходит в ряде источников как Григорий Васильев) были применены пытки, обвинение было сформулировано лишь в самых общих словах без каких-либо конкретных фактов. По существу вся вина Григория Самойловича была в эмоциональной попытке как-то противостоять смещению отца и аресту всей семьи, но реакция российского правительства на этот бунт была предельно решительная и жесткая. У всех в памяти были бесконечные казачьи шатания 1650-70х с постоянными мятежами и сменами гетманов, и допустить повторения тех событий правительство просто не могло. Поэтому необходимо было как можно скорее дать всей Гетманщине четкий сигнал, что, во-первых, царская власть нисколько не ослабла и все находится под контролем, и, во-вторых, что любые попытки возвращения к прежней вольнице будут решительно и быстро пресекаться. И Григорий Самойлович был как раз тем сигналом, который показал, что колебаться теперь можно только в рамках разрешенных амплитуд.


Комментариев нет:

Отправить комментарий