Воробьев В. М. Лжедмитрий I и судьбы службы «по отечеству» и поместной системы

Немного не попадает в «мой» период, но, тем не менее, очень интересная и полезная статья: Воробьев В. М. Лжедмитрий I и судьбы службы «по отечеству» поместной системы // Прошлое Новгорода и Новгородской земли: Материалы научной конференции. 18 20 ноября 2003 года. Великий Новгород. 2003. Ранее я ее уже выкладывал на своем старом сайте “Oderint dum probent”, но тот сайт уже давно закрыт, а сама статья нигде больше в интернете не появлялась.

Поместный и денежный оклады определяли служебное и общественное положение служилых людей «по отечеству». Общая характеристика значения и истории поместных окладов принадлежит выдающемуся знатоку русской истории С. Б. Веселовскому: «Тогда же (т. е. в ходе реформ середины XVI в. — В. В.), очевидно, была и выработана шкала поместных окладов от 100 четей для новиков из городовых детей боярских до 1000 четей для бояр и других высших чинов государева двора. Такую шкалу окладов мы находим в древнейшей сохранившейся десятне по Кашире. На практике эта сложная система окладов, в целях уравнивания службы по земле, ушла далеко от замыслов реформаторов. Главная причина этого была в том, что уже в первой половине XVI в. стал обнаруживаться недостаток в подходящих для испомещения служилых людей землях. Первым следствием быстрого распространения поместной системы было расхождение поместных окладов и поместных дач. С течением времени несоответствие окладов дачам все возрастало и сделалось постоянным явлением до конца существования поместной системы при Петре I».[1] Конкретные исследования по истории поместной системы и поместного землевладения в целом подтверждают это положение.[2] Но в данной схеме присутствует одна убаюкивающая исследователей мысль — о постепенности расхождения поместных окладов и поместных дач. А «постепенность» часто связывается с «объективностью» и «неизбежностью» процессов. Был ли в этой истории след субъективного фактора, а если был, то насколько глубоким он оказался на фоне естественного хода событий? Для ответа на данный вопрос обратимся к обстоятельствам верстанья 1605 г.

Polish army at the outbreak of the Polish-Swedish war, summer 1655

Polish military forces including standing army (komput), local levies (lanowe), feudal levy (pospolite ruszenie) & private troops were about 66 000 men at the start of the hostilities. 52 000 of them were opposed Swedes at the north & only 14 000 were on the south against Russians & Cossacks.  

The source is: Wimmer J. Wojsko i finanse Rzeczypospolytej w czasie wojny ze Swecja 1655-1660 // Wojna polsko-szwedzka 1655-1660. Warszawa, 1973. S. 68-72

I. Przeciwko Szwedom

A. Wojsko zaciężne:

jazdy polskiego zaciągu (w tym 4 chorągwie  husarskie, 5 chorągwi wołoskich i około 65 chorągwi ko­zackich i tatarskich)^[1] około 7 600 koni, tj. około 6 800 żoł­nierzy

rajtarii 2 skwadrony^[2]       273 koni, tj. około   245 żołnierzy

piechoty 1 regiment gwardii i 1 chorągiew^[3] 966 porcji, tj. około 870 żołnierzy

dragonii 8 regimentów i chorągwi^[4] 2 502 porcji, tj. około 2 250 żoł­nierzy

razem około 11 350 stawek żołdu, tj. około 10 200 żołnierzy

Second reorganization of the Russian Auxiliary Corps on Polish-Saxon service, Sept. 1705.

Campement of the Russian Auxiliary Corps, Sept 1705
Боевой порядок корпуса Паткуля, сент. 1705 
(РГАДА)

In spring of 1705 GL Patkul created a new staff of the Russian Auxiliary Corps on Polish-Saxon service. It was based on the new staff of the Saxon infantry of 1705 (see for details Dan Schorr’s Notes on the Saxon army, link). Saxon company was to be 86 men, incl. 8 grenadiers & 64 musketeers. Patkul proposed a Russian regiment to be of 9 companies, including one grenadier. A company was of 78 men (76 – in grenadiers): captain, lieutenant, ensign (only in musketeer coys), 2 sergeants, capten d’armes, furrier, senior corporal (only in musketeer coys), 3 corporals, 2 drummers, 65 privates. The total strength of a Russian regiment was about 720 men or about a half of a Saxon one. That's why Russian regiments were called “battalions” in the allied BOs.  

New staff was implemented by the 1^st September of 1705. Grenadier companies (8) were gathered in a converged grenadier battalion under lieutenant-colonel Mathias von Karp. The troops totaled 6 547 (excl. Corps Staff) men in 76 companies in 10 battalions:

	Regiment (battalion)	coys	strength
1	Grenadiers	8	652
2	Patkul	8	691
3	Livenston	8	683
4	Holstein	8	683
5	Arnstedt	8	688
6	Belling	8	687
7	Gulits	8	686
8	Bils	8	690
9	Schoning	8	674
10	Rumor	4	413
		76	6 547

Вторая реорганизация русского вспомогательного корпуса, сентябрь 1705

"Bataille guarre", Russian Corps in a square battle order
Русский корпус в каре, сент 1705
(РГАДА)

Весной 1705 Паткуль подготовил новые штаты для частей вспомогательного корпуса. За основу им были взяты саксонские штаты 1705. Саксонский пехотный полк должен был состоять из 16 рот (2 батальона), всего 1 391 чел. (см. подробнее работу Дэна Шора по саксонской армии в ВСВ, ссылка). Рота насчитывала 85 чел, в т.ч. 64 мушкетера и 8 гренадер. Для сравнения, русский пехотный полк по штатам 1704 насчитывал 1 364 чел, и состоял из гренадерской (100 чел.) и 8 мушкетерских (150 чел.) рот. По штатам, предложенным Паткулем, корпус должен был состоять из 76 рот, включая 8 гренадерских (8 полков по 9 рот, отдельный батальон в 4 роты). Каждая рота должна была насчитывать 78 чел (в гренадерских ротах – 76): капитан, лейтенант, прапорщик (только в мушкетерских ротах), 2 сержанта, каптенармус, фурьер, старший капрал (только в мушкетерских ротах), 3 капрала, 2 барабанщика, 65 рядовых. Всего в 76 ротах д.б. насчитываться (без учета полкового штаба) 5 944 чел, фактически имелось в наличии – 6 395:

Чин	В наличии	табель
Капитан	68	76
Лейтенант	60	76
Прапорщик	57	68
Сержант	131	152
Каптенармус	65	76
Фурьер	60	76
Ст капрал	68	68
Капрал	237	228
Барабанщик	149	152
Рядовой	5500	4 972

Ист:. РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1705. Дела Паткуля. Д. 2. л. 81.

Кроме этого, в наличии имелось 140 человек полкового штаба, включая 5 полковников, 11 подполковников, 11 майоров, 8 полковых квартирмейстеров, 9 адъютантов, 56 флейтистов, 9 канониров и др.

Siege of Nien, 6-12 May 1703

Fortifications of Nien around 1700
(Krigarkivet, Stockholm)

Swedish garrison under colonel Johann Apoloff was about 600 men with 75 cannons & 3 mortars. Fortress consisted of 5 bastions. Additional level of entrenchments hadn't been completed by spring of 1703.

The main Russian siege army under FM B. Sheremetev marched from Shlusselburg (ex Noteburg) via right bank of Neva river. It was of 13 foot regiments, totalled about 12 600 men, with 48 siege cannons & 16 mortars. It consisted of the following troops: Preobrazenskiy (2936 men), Semenovskiy (2104), Gordon or Butyrskiy (927), Gulits (713), Deydut (781), Bruce (618), Drumond (660), Romanovskiy (476), Bukhowen (523), P. Berner (668), I. Berner (536), Treyden (769), Rydder (900).

The main army was supported by a Corps under P. Apraxsin. It moved from Ladoga via left bank of Neva. The Corps consisted of 4 coys of feudal levy, 3 dragoon regiments (Moulin, 1013; de Wgerin, 777; Morel de la Carier, 783), 5 foot regiments (Bils, 717; Cooper, 710; Palmer, 643; Gurik, 758; Inglis, 486), Strekalov Streltzy (933 men) & 1 600 of irregular cavalry (Tartars, Kalmucks, etc.)  
Russian vanguard of 2.000 under colonel Neitgard approached Nien in the evening on 5 May & suddenly attacked the fortress. They took the incomplete rampart but were repulsed from the main entrenchments. Next day the main army came & opened siege works. Siege batteries with 19 cannons & 13 mortars were made by 11 May. The same day Russians suggested Swedish garrison to capitulate, but Apoloff refused. Russian bombardment continued the whole night & the next morning Swedes capitulated on the terms of free passage to Vyborg.     

Осада Ниена 25 апреля – 1 мая (6-12 мая нового стиля) 1703 г.

Plan of Nien siege, 1703 by A. Schoonebeck
План осады крепости Ниеншанц, А. Шхонебек
(ГМИИ им. Пушкина)

Шведский гарнизон Ниена насчитывал весной 1703 года около 600 чел., командовал им полковник Иван Григорьевич Опалев, или в шведском варианте (он был лютеранином) Иоганн Аполоф (Johan Apoloff). Крепость состояла из 5 бастионов, вооруженных 75 пушками и 3 мортирами. Кроме этого, в 1702 начали возведение еще одной внешней линии укреплений, но к весне 1703 был лишь частично возведен вал.

Русская осадная армия под командованием фельдмаршала Б.П. Шереметева, выступившая правым берегом Невы из Шлюссельбурга, состояла из 13 пехотных полков (включая оба гвардейские) общей численностью около 12,6 тыс. чел. Осадная артиллерия насчитывала 48 26-фунтовых и 12-фунтовых орудий и 16 3-пудовых мортир. Кроме этого, на левом берегу Невы находился полк (корпус) ладожского воеводы П.М. Апраксина, состоявший из 4 рот поместной конницы, 3 драгунских, 5 солдатских и стрелецкого полков, а также 1,6 тыс. низовой конницы (смотренный список его полка я выложу чуть позднее).

Численность и потери русских войск при осаде Ниена

Примечание:

• В верхней части таблицы даны полки генеральства Репнина, выступившие под командой Шереметева из Шлюссельбурга. В ходе осады они находились на правом берегу Охты. Также с Шереметевым выступили Преображенский и Семеновский полки, их позиции находились на левом берегу Охты напротив Ниена.
• Прочие 5 (кроме гвардии) солдатских полков из нижней части таблицы – полк П.М. Апраксина, пришедший из Ладоги. Эти части переправились через реку и заняли позиции напротив Ниена, а остальные (конница и стрельцы Стрекалова) остались на левом берегу Невы.

Swedish army of Livland under Gustaf Lewenhaupt, July 1655

Swedish field army (faltarmen) of Livland under field marshal (faltmarskalkar) Gustaf Adolf Lewenhaupt was of 8 593 men with 44 cannons & 5 mortars. These troops gathered in the end of July of 1655 at Kokenhausen. On 29 July 1655 the army crossed the Lithuanian frontier & one part entered Courland, while the other marched to Dunaburg.

CLICK TO ENLARGE

Source: Fagerlund R. Kriget i ostersjoprovinserna 1655-1661. 1979. p. 228-229.

Шведская Лифляндская армия фельдмаршала Густава Левенгаупта, июль 1655.

Шведские войска в Лифляндии насчитывали 13 700 чел, из которых в состав полевой армии вошли 8 593 чел c 44 пушками и 5 мортирами: 46 рот рейтар (4 107 чел.), 8 рот драгун (580) и 42 роты пехоты (2 896), кроме этого к армии были прикомандированы 720 пехотинцев и 290 рейтар из частей, остававшихся в Лифляндии. Командование полевой Лифляндской армией было поручено фельдмаршалу Густаву Адольфу Левенгаупту. Шведский командующий подчинялся рижскому генерал-губернатору Густаву Карлссону Горну, которого 23 июля сменил Магнус Де ла Гарди.

В задачи Лифляндской армии входило занятие Курляндии и северной Литвы, не вступая при этом в соприкосновение с русскими войсками. Одновременно Де ла Гарди и Левенгаупту королем были даны инструкции начать переговоры с литовскими властями о возможном принятии ими шведского подданства.

Шведские войска перешли литовскую границу 29 июля (НС). Одна колонна двинулась к Динабургу, а основные силы в Курляндию к Митаве. 

Creation of Nechaev & Protopopov Streltzy, Aug-Sept 1702.

Company colour of Krovkov Moscow Streltzy,
Lost at Saladen in 1703 by Nechaev or Protopopov Streltzy
Ротное знамя московских стрельцов С. Кровкова, 1695
потерянное стрельцами Нечаева или Протопопова
при Салатах в 1703 г. 
(State Trophy collection, Armemuseum, Stockholm)

The most of Moscow Streltzy regiments were disbanded in 1698-1699. Only 6 or 8 of them stayed on service by the end of 1699. But in 1702 Tzar decided to raise new troops from ex-Streltzy. In August-September of 1702 about 3,000 of Streltzy were enlisted on military service in Dorogobuz (near Smolensk). There were raised 3 new regiments under command of Ivan Nechaev, Mikhail Protopopov & Danila Titov. They were ex-Moscow Streltzy colonels. Nechaev commanded a Moscow Streltzy regiment in Putivl till the summer of 1702. Then his regiment was amalgamated with Annenkov Streltzy & Nechaev got a new commission in Dorogobuz. Protopopov in 1700-1702 was a colonel of 4th Foot regiment of Smolensk. Then he was replaced by colonel Ivan Pasek & was sent to Dorogobuz to raise new troops.    

Each new regiment consisted of 10 coys of 101 men: a captain, 2 pyatydesyatnik (head of 50 men), 8 desyatnik (head of 10 men), 90 Streltzy. Additionally were a colonel, a lieutenant-colonel & a priest. In some papers the new troops were called Streltzy, in others – Foot. These regiments were on rolls at least till 1713, when they were transferred to the garrison troops.

Each regiment got the following regimental supplies & ammunition: 22 colours, 20 large prapors (banner), 650 other prapors (banners & ensigns), 105 lance banners, 300 banners for Spanish rytters, one banner of regimental artillery, 22 drums (incl. 4 large, click for details), 26 partizans, 20 pishal (large Russian-styled fusils). Each Streltzy was armed with a fusil & a berdish, and had 20 charges. Additionally they had 500 lances per regiment (evidently for Spanish rytters).

Nechaev had 6 regimental pieces, Protopopov – 5. Titov’s regimental artillery is unknown.

All regimental supplies & ammunition previously belonged to various Moscow Streltzy regiments, disbanded in 1698-1699.

Полковые припасы стрелецких полков в Дорогобуже, август-октябрь 1702.

В августе 1702 в Дорогобуже по указу от 25 июня 1702 был начат набор в солдатскую службу бывших московских стрельцов и их детей. Набор был добровольным, и стрельцы верстались на службу по своей воле ради жалованья. Первоначально планировалось сформировать 2 тысячных полка, однако глава Земского приказа (бывшего Стрелецкого) Иван Борисович Троекуров писал в сентябре царю, что добровольцев набралось 3 тысячи, и он сформировал из них 3 полка.

Знамена и организация Севского рейтарского полка Ягана Гулица в 1677 г.

В апреле 1677 на место убывшего в Чигирин г-м Афанасия Траурнихта командиром Севского рейтарского полка был назначен полковник Яган Гулиц. Согласно росписи при приеме полка он состоял из 14 рот: 3 копейных, 10 рейтарских и одной драгунской. При этом драгунских рот должно было быть 3, но две видимо еще не успели сформировать. Копейная шквадрона была добавлена к Севскому рейтарскому полку в январе 1675 после получения Траурнихтом генерал-майора «для повышения чину» и, соответственно, жалованья.

Образцовые рисунки прапоров копейных рот Севского рейтарского полка Ягана Гулица, 1677
(РГАДА)

Всего в полку в апреле 1677 налицо было 19 начальных людей и 1109 прочих чинов: копейщиков 162, рейтар 821, болховских драгун 98. Гулиц сразу же направил в Иноземный приказ запрос о присылке недостающих начальных людей исходя из 16 рот (51 чел), на что ему ответили, что вообще-то рейтарские полки должны быть 10-ротные а в них «бывает 1 полуполковник, 1 майор, 7 ротмистров, 1 капитан-поручик, по 10 поручиков и прапорщиков, полковые квартирмейстер, обозный и адъютант». Дальше видимо последовала какая-то увлекательная переписка, следов которой я пока не нашел, но требуемых начальных людей ему в итоге дали.

Образцовые рисунок знамени драгунской роты Севского рейтарского полка Ягана Гулица, 1677
(РГАДА)

Также Гулиц отписал в Иноземный приказ, что в полк «надобно знамен 10 рейтарских, 3 копейных и 3 драгунских, 12 труб». Далее в этом деле есть документ с описанием требуемых знамен, и даже приложены их рисунки!!! Описания знамен вт. пол. XVII в. встречаются в документах довольно часто, а вот рисунки большая редкость, и кроме белгородских знамен 1665 года (см тут) других я вспомнить не могу.